Итак, дорогие друзья ( Read more... )

Представители власти двуглавой, возрождая Советский Союз, посетили овеянный славой изумительный город Мухус*. Здесь они развлекались красиво, озирая морской окоем: вместе выпили колы и пива и на джипе катались вдвоем. Был им сделан подарок во вкусе сладкозвучной восточной халвы: близнецы появились в Мухусе в день приезда главы и главы! Чтобы парою непобедимой управлялась страна до конца — их назвали Володей и Димой, не спросивши ни мать, ни отца. Это, впрочем, во вкусе России: чтобы не было лишних проблем, нас ведь тоже не очень спросили, учиняя нам этот тандем.
( Read more... )

Нам придется назвать тебя Вовой, потому что я Дима уже.
* Название Сухума в творчестве Фазиля Искандера.

Дмитрий Быков

Специально для giamantka 

Гремучая змея. Очень добрая. Гремит лишь тогда, когда кто-то дергает ее за хвостик.

Date:	2009-11-03 15:09
Subject:	ЗВЕЗДА
Security:	Public
Mood:	crazy

(Выкопанные в закромах стихи для детей )


Это чудо из чудес:

Звёзды падают с небес!

Я упавшую звезду

За рекой в траве найду,

Всю в росинках поутру.

Чистой тряпочкой протру.

 От дождя ее спасу,

Но до дома донесу.

И повешу на стене:

Пусть она посветит мне!

Клялась и божилась, что «больше ни-ни»,

Но снова в глазах зажигались огни…

Не вижу причины скорбеть от грехов -

Рожу от мужчины ораву стихов.

Палящее солнце кляну сгоряча,

Но с жадностью пью из живого луча.

Поет и ругает, целует и жжёт

Тот лучик: от боли меня бережёт.

Ах, как это больно… Зачем ему знать?

Причину из воздуха мне зачинать.

Ни лишней слезы, ни чужого штриха:

Светло, непорочно зачатье стиха…

Плутают по воздуху сотни причин.

В минуту рождения строчка кричит.

Невиданный смысл хоронится в золе.

И стопка младенцев лежит на столе.

Не станет мой милый листочком дрожать,

В родильной палате за ручку держать.

Не пойман – не узнан. И все б ничего,

Да только похожи стихи на него…

Жизнь моя – комок везенья.

Ералаш, базар весенний.

Ерунды наговорив,

Зубоскалю безмятежно

И пощипываю нежно

Нерв, натянутый на гриф.

Не ищи во мне оттенков.

Повернусь зубами к стенке -

Вот спокойствие моё.

Тишь да гладь. Замри, мгновенье.

Мой покой сродни забвенью:

Полудрёма, забытьё.

Перебранка. Пол дощатый.

Не проси моей пощады.

Не выпрашивай. Возьми.

Я не вру: на самом деле

Пятниц может быть в неделю,

Ну, не менее восьми.

Я не выросту из ясель.

Мой расчёт предельно ясен:

За полцарства – полконя.

Отпускаю жалость в розлив.

Плачет клиника неврозов

В ожидании меня.

Date:	2009-10-28 02:20
Subject:	На правах рекламы!
Security:	Public
Mood:	creative

Вот, мало ли что: вдруг кому-нибудь из вас надо утеплиться или подарки купить к разным праздникам?


( Read more... )

Тут подробнее и больше. http://www.livemaster.ru/gurfy/items?view=profile Кроме крамольной подушки!:)))

Вот, музыкой навеяло выложить песен.

 Это "Посвящение родителям"

Где мой берег? Островок? Где причал?
Невозможно без родного причала...
Помню, папочка катал на плечах,
Помню, мамочка на ручках качала ...

"Чужое небо"

Добрый ангел, пусти под крыло,

Пусть под ним мне не станет тепло

И не будет светлей ни на сколько...

Может, время чудес истекло:

Я взлетаю и бьюсь об стекло…

А потом собираю осколки.

 "Круги"

 Ускользать от неизбежного,

Мчаться   белкой в колесе...

Бестолково и не бережно

Попытаться жить, как все…

Никакими измереньями

Не изменится расклад:

За чертой не станет времени -

Лишь один эдемский ад.

и песня на стихи замечательного поэта Александра Олитского "Утро"

 Всё это тут.

Жуём. Мрачнеем. Ползём на свет.

Глотаем жвачки. Хотим конфет.

Живём как тени. Теряем цвет.

Нам всякое озаренье -

Как бородавка или полип:

Проверим, что у кого болит,

Пропишем вереск и эвкалипт,

И розовое варенье.

Я не спешу загреметь в тираж:

При звуках горна впадаю в раж.

Попутно завтракая вчераш-

ними новостями.

Вчерашний завтрак – присохший хлеб.

Но худший жребий – потеть в чехле,

Внимая ревностной похвале,

Елей пожирая горстями.

Вокруг сумятица, суета.

Мне сообщили - мораль проста,

Нужны проворство и быстрота:

Поесть, обуться, одеться.

Всего и надо - настричь с куста.

А мне б пожить еще лет до ста,

Не выползая из детства.

От откровений трещит броня.

Мне донесли: мой портрет - мазня!

Зачем каштаны таскать из огня?

Этичная, будь эстетичной!

Не поумнею назло годам.

И не расслышавши «аз воздам»,

Скорее выболтаю, чем продам,

Бахвалясь дикцией птичьей.

Вокруг обёртки. Живу шурша.

Моя предпраздничная душа

Близка к состоянью аффекта.

Но за порогом шуршит пустота:

Ничто не достанется просто так,

Ни хлеб, ни пирог, ни конфета...

Когда душа потянет вниз

С небес, дарованных не мною,

На тихий зов не обернись -

А вдруг пустыня за спиною?

Не обожжешься на ветрах,

И слово в горле не остынет…

Но осенит нежданный страх

Несоразмерности пустыне…

Мы обойдемся без возни,

Без маяты, дробящей души,

Чтоб эту жизнь прожить взаймы

Как продолженье предыдущей.

Дробит на трезвых и больных

Неограниченность спряжений…

Доводит до изнеможенья

Тупик возможностей земных

И пик телесных притяжений…

Не отрекаюсь и не лгу,

Как не клялась и не просила.

Но отрешиться не могу,

Но успокоиться не в силах.

Я окажусь неглубоко,

Где от любви любви не ищут.

Как будет пусто и легко,

Невыносимо и легко

Мне без тебя. На пепелище…

Ветер резвится, дудит в пазы,

Пляшет листву по скверам.

Дунь в колечко – оно породит пузырь,

Радужный, словно вера.

Радуйся, пой, закрывай лицо -

Чудо должно случиться.

Вот и любовь моя сквозь кольцо

Красочно просочится.

Эка забава - мыльный пузырь.

Он - не железка, не камень.

Так что трещи, раздувайся, зырь,

Только не трогай руками.

Он бы летел, миновав зарю,

К линии крыш, не выше...

Там, в турбулентности, пузырю,

Как ни крути, не выжить…

Время разделится на двоих

Радугой вместо веры.

Вот и любовь моя лопнет в твоих

Плотных слоях атмосферы…

 Сменять понедельник на вторник,

Махнуть за прозреньем в Тибет,

Чтоб в душу вселившийся дворник

Не вымел всю боль о тебе…

Ни в чем не случится повтора.

Метла, словно компас, дрожит.

У дворника – комплекс вахтера,

Он душу мою сторожит.

Ему бы медаль или вымпел

«За высылку барахла».

Он здесь бы все дочиста вымел,

Когда б я ему не лгала.

Плечом бы сомнения вышиб,

Подал заявленье в местком…

А он матюгнулся и вышел,

Не справившись с бардаком.

Какая невидаль – стихи,

Когда писатели глухи,

А небо радуги колышут...

Мы – под диктовку. Мы – никто.

Мы все записываем то,

Что нам даровано услышать.

Вот так и я: как ты, как он,

Изобретаю слог и тон,

Чтоб недодуманною мыслью

Кичливо вымарать строку.

Чтоб быть запущенным волчку.

Неважно: вглубь ли, вширь ли, ввысь ли?

Мне на тебя не уповать:

На дно ложиться и в кровать,

На гороскоп пенять и внешность,

На снег, на дождь, на знак любой,

Но излучать глагол «любовь»

и прилагательную нежность.

И я пеняю на судьбу.

Бумагу тощую скребу

В попытках выскрести удачу.

И о тебе, и обо мне,

О том, что ночь в моем окне,

С подругой ветрено судачу.

Без этих мук и суеты

Мы чёрно-белы и пусты.

Чтоб слово ярче прозвучало,

Мне подарили свет в душе,

Набор цветных карандашей

И слух. И женское начало.

ЦОФНАТ ГУРФИНКЕЛЬ

Моей дорогой сестричке, не знающей русского языка,

но прилежно воюющей с этой трудностью.

В моей семье, где пенье и разлад,

Где глупости творятся не со зла,

Раз в поколение рождается плаксивый,

Кому житье – ни точек, ни заплат,

Кому бытье – арена, маскарад,

И без самосожжений – некрасиво.

А следом – неминуемо фигляр,

Тромбон, не запакованный в футляр,

С улыбкою и кукишем в кармане.

И верное, как эхо, тру-ля-ля,

И жизнь, как будто начата с нуля

В дешевом и затасканном романе.

По логике вещей со стороны,

Мы понимать друг друга не должны.

Дальнейшее – смешно, не по лекалам.

Мы – несоприкасаемых кровей.

Но в тягостях - чем горше, тем живей,

На что бы непогода ни толкала.

Нам в несогласьях - быть ни за кого,

Разваливать барьер языковой

На суржике английского с ивритом

И примеси десятка русских слов.

Вцепившийся в гуделку крысолов

На фоне нас тускнеет колоритом.

Смеющегося прибыло полка.

Мир начинался с нового витка

Не для того, чтоб слёзно умилиться.

Не совпаденье, не случайный гость,

Ты - кофе с перцем йеменская горсть

В теснящейся ораве бледнолицых.

Остановите у реки

Свою скрипучую телегу.

Мигнут морзянкой огоньки,

Что здесь не место для ночлега.

Ни дребезжащему лучу,

Ни затихающему следу,

Я больше верить не хочу,

Я просто дальше не поеду…

За ускользающей чертой

Река сольется с облаками.

И не найти лощинки той,

Где соловьи не замолкали.

Вода, как облако, светла,

Но в ней блуждаешь, как по лесу.

Я здесь не раз уже была,

И снова в реку не полезу…

Запретным берегом плыла,

Плыла, рискуя впасть в немилость…

Я даже воду здесь пила,

Пока совсем не отравилась…

Не отыскать твоей руки,

И нет реке конца и края.

…Бросаю на воду круги,

***

Не ведаю, чем жизнь моя полна.

Что ею движет: лица, имена?..

На белый лист ложится белый свет.

Возможно, это те, которых нет?

Вернее, есть, но больше не обнимешь:

Ни бабушки моей, ни старика,

Ни бьющегося в окна мотылька,

Ни зычного пространства между ними.

И белый лист совсем уже не чист.

А ты теперь попробуй, излечись

От слова, беззаботного и злого,

Однажды ненаписанного слова.

А мир вокруг размашист и плечист,

И не допустит ловли без улова.

А знаешь, вчера ты опять померещился мне…

Случился закат, и, как водится, небо в огне.

Да птицы над тихой рекой разлетались некстати:

Меня зазывали, по небу гоняли ветра,

Играли крылами, не зная, что это – игра,

И не было повода или причин не летать им.
 

Я так не могу! Ты все время мерещишься мне.

Наверное, переборщил южный ветер в окне,

И птички весь день рисовали на небе кавычки.

Иль попросту память играет со мной в поддавки,

И просит пощады и встречи у тихой реки,

И лжет. Не для красного слова, а так, по привычке.
 

Какая безделица, как незатейлив мотив!

Я выйду на берег, спокойной воды не смутив,

Но память моя нескончаема, неугомонна.

К тому же, отчаянно врёт и не прячет лицо.

А ты не скупись - подари мне на память кольцо.

Кольцо Соломона.

Если память меня не подводит, во все времена

Ураганам обычно  давали женские имена.

И царили они. Мир под ними дряхлел и хилел:

Санта-Анна, Катрина, Одетта, Мария, Хелен…

Нам с тобою в кастрюле с компотом варить ураган,

Ухмыляться друг другу украдкой, как тайным врагам,

А иначе – в глаза не взглянуть, не обвиться плющом.

Что ж еще?

Не пугайся. В оконном проеме простой ветерок.

Не прогонишь его, не вместишь, не надышишься впрок…

Занавесит тебя целиком, от корней до ветвей

Если гром прогремел, значит, было за что.
Небеса, превратившиеся в решето
Не особо вникали в детали.
И мелькнуло зарёй. И случился потоп.
И опять прогремело, наверное, чтоб
В небе ангелы не летали.
 
И устала земля создавать чудеса.
Только в ней поселились теперь голоса,
Отражались дырявые небеса.
Громыхали растерянные небеса,
И вникали, что все это значит…
Но откуда мне знать, что творилось окрест?
Если мир мой умер и вскоре воскрес,
Но отныне был сверстан иначе.
 
И пока все версталось, случился провал,
Беспросветная глупость качала права,
Исчезало желанье кудесить.
А толпа смаковала: дела плохи!
Но мороз на окне рисовал стихи,
И в камине потрескивали стихи,
И в тонометре гулко сражались стихи
                                 За отрезок 140-110.